Можно ли развеять прах в москве над воробьевыми горами

Можно ли развеять прах в Москве над Воробьевыми горами Можно ли развеять прах в Москве над Воробьевыми горами Курс валют предоставлен сайтом old.kurs.com.ru

Простились с Доренко. Оказывается, он завещал развеять часть своего праха на горе Митридат в его родной Керчи.

Я звонил ему, когда делал передачу о Керчи, с просьбой рассказать немного о городе. Он ехал на мотике после своего «Подъёма», остановился на обочине и без подготовки задвинул абсолютно гениальный 15-минутный текст о керченской жизни, который можно прямиком, без редактуры и правок, ставить в любой путеводитель по Крымскому полуострову.

Там и «гордая хамса со спиной toro bravo», и «упругая, как двадцатикилограммовый эспандер, керченская сельдь», и пляжи, и архитектура с историей, включая ту самую гору Митридат. Выложил его рассказ отдельно на YouTube.

Сергей Доренко:Представьте себе фразу: «Москва воевала с Древним Римом». Абсолютно невозможно. Или — «Петербург воевал с Древним Римом». Просто смешно. И Петербург, и Москва рядом с Керчью – это просто Колхоз имении 22-го партсъезда. Два недавних, небезошибочных образования, которые, может быть, и исчезнут, а вот Керчь – ровесница Рима, ей 27 веков.

Когда Ромул и Рем кормились молоком волчицы, в это же самое время милетцы, греки из Милета, из Передней Азии, высадились в Керчи и основали мой город. Этот город воевал с Римом и, кстати, говоря, успешно воевал. Было несколько Пунических войн, поэтому мы такие геройские ребята.

Представьте себе, насколько серьезная эта земля, если свежее, последнее строение, которое там находится, это греческая церковь восьмого века. Ну, прикиньте, восьмой век Новой эры, когда христианства на Руси ещё не было, а Керчь к этому времени существовала уже полтора тысячелетия. Вот такой город, наверно, древнейший в этой части Света.

Кроме этого, мы, керчане, воевали с москвичами. Мы оппонировали москвичам на Куликовом поле, когда два татарских князя воевали за престол.

Сергий Радонежский, Пересвет, Челубей – все вот эти вот битвы были при деятельном участии керчан, которые воевали тогда против Москвы, потому что мы, Керчь, тогда принадлежали Генуе, и мы как генуэзцы в это время были наняты одним из татарских вождей для того, чтобы воевать против другого татарского вождя, за которого были москвичи. Так что на Куликовом поле вы, москвичи, видели нас через прорези в своих шлемах.

Вот такая Керчь, в которой вдобавок была дизентерия, холера, все ужасно. Но мы гордимся своими бычками, которые клюют чуть ли не на окурок. Очень легко рыбачить: бычок берет почти все. Мы гордимся ужасно своей селедкой.

Понимаете, в чем дело, если вы возьмете любую селедку, не керченскую, вы можете размазать ее пальцем, это отвратительная слизь.

Но керченская селедка — это как двадцатикилограммовый эспандер, она вся напружиненная, она вся невысказанная желанием быть съеденной, но в то же время прожеванной, потому что она вся упругая – мышцы и сало, мышцы и сало! Невероятная керченская селедка…

А что вы скажете о хамсе? Люди во всем мире едят маленьких рыбешек, называют их анчоусами, называют их по-всякому, например, балтийской килькой – что может быть более омерзительного? Или каспийской килькой — что может быть более унизительного? Но вы посмотрите на керченскую хамсу.

Она гордо из Азова проходит в Черное море, и спина у нее, как у буйвола, если вы позволите мне это сравнение. Вы посмотрите бои быков в Испании: вот у каждой керченской хамсички, у нее такая же спина как у toro bravo, как у боевого быка в Испании, вы понимаете? Это спина, в которую можно впиться зубами.

Это крошечная, микроскопическая рыбка, но с мясом на спине.

Мы гордимся всем, что у нас есть. У нас есть гора, она называется Митридат, в честь одного из наших царей. В ней 97 метров высоты, прикиньте, 97 метров. Но мы гордимся каждым сантиметром. Мы знаем, что есть горы и повыше, но, простите, на них нет городищ 27-вековой давности, а у нас на Митридате городище 27-вековой давности.

У нас скверный климат, вот что, я хотел пожаловаться на Керчь. У нас ужасный климат. Ведь к нам вдоль Кавказского хребта, по северным его склонам, проникает омерзительный кавказский климат.

И мы, конечно, горюем, потому что от Ялты до Фороса климат в Крыму хороший, но Керчь, по несчастью, обделена, и к нам приходят кавказские ветры, кавказский климат.

И в этот момент закрывают переправу, потому что наш Керченский пролив не очень-то глубокий, его разбалтывает ужасно.

И мы горюем, потому что эти кавказские ветры ужасные. А где они родятся, мы не знаем.

Они родятся, может быть, где-нибудь в Казахстане, где-нибудь в Заволжье, где-то совсем далеко и потом, как через трубу, пролетают через Северный Кавказ, ударяются о горы и стремительно, страшно прилетают в Керчь, раскачивая море. У нас даже зима бывает. У нас есть недели две-три со снегом, верите ли? Он сходит, конечно, но недели три в году можно найти снег.

Еще у нас есть полуостров, отдельный, свой, Керченский. Есть же Крымский полуостров, а есть Керченский полуостров.

И вот Керченский полуостров – это место вполне себе таинственное, удивительное и все еще неисследованное, потому что человек, попадающий в Керчь, либо остается в Керчи, либо устремляется в Феодосию и дальше, дальше, дальше… Если бы у меня было время и если бы у меня был хороший эндуро-байк, чтобы проехать весть этот Керченский полуостров, ведь он безводный почти… Верите ли, там собираются какие-то странные секты, собираются вокруг мест силы. Там грязевые вулканы. У нас на Керченском полуострове – грязевые вулканы! Причем не все из них исследованы. То есть, прикиньте, лечебная грязь из земли клокочет, сочатся лечебные воды, пахнущие алхимией, сатанинской какой-то кухней. Керченский полуостров весь пропитан местами силы, невероятными энергиями. Там много диких туристов, но таких, совсем замороченных сектантов, как-то они скрепляют эту силу, в общем, я не знаю как. Вот это Керченский полуостров, который мною до сих пор не исследован еще.

Человек, прибывающий в Керчь, по-настоящему должен сделать две вещи. Во-первых, отведать нашей сельди, керченской сельди. Он должен непременно, если она есть, в сезон, поесть хамсы. Он должен половить бычков или поесть печеночек бычка. Бычка очень много, можно нажарить печеночек прямо целую сковородку.

И вторая вещь – забыть обо всем, понять, что, он в самом древнем месте этой части Света, понять, что он в городе-ровеснике Рима. Дышать этим городом. А потом залезть по горло в воду и постоять в воде. Потому что там у нас так классно, у нас пляжи.

Понимаете, в чем дело, люди ютятся на убогих пляжах Ялты, люди оскорбляют себя убогими пляжами Севастополя, люди доходят до низости пляжей Сочи – что может быть ниже? Приезжайте в Керчь, где многие километры песчаных пляжей, природных песчаных пляжей, просто чертовы километры природных песчаных пляжей, понимаете? И вы больше никогда ни ногой ни в Сочи, ни в Ялту, ни в Севастополь, потому что это оскорбляет человеческое достоинство.

Оригинал

Источник: https://echo.msk.ru/blog/al_golubev/2428331-echo/

Они сошлись: земля и пламень

Современная система погребения предполагает лишь два типа захоронения останков: предание тела земле, как сейчас принято говорить «гробом», и кремация с последующим помещением пепла либо опять же в землю, либо в колумбарий.

Крайне редко покойные остаются погребенными в море: если скажем, они находятся на потонувшем судне, то это судно с телами погибших, согласно международному праву, считается подводным кладбищем или общей могилой.

Случаются и иные – довольно экстравагантные – способы погребения, как правило, сугубо индивидуальные: так некоторые родственники развеивают пепел своего кремированного близкого, – обычно это делается по его завещанию, – в том месте, которое он любил при жизни, или которое было почему-то ему дорого.

Например, нет могилы как таковой у знаменитого писателя Константина Симонова: он завещал пепел свой развеять под Могилевым над Буйничским полем, – это место было дорого Симонову, как память о самых роковых днях войны.

На Новодевичьем кладбище в Москве стоит монумент другому популярному писателю – Юлиану Семенову. Но это так называемый кенотаф – символическое надгробие над пустой могилой. Прах автора «Штирлица» развеян над Черным морем.

Читайте также:  К чему снится умершая бабушка живой внучке: толкование

Еще более оригинально распорядилась в завещании своим прахом известная писательница-эмигрантка Нина Берберова: она велела часть праха развеять возле парижского ресторана, где встретила своего первого издателя, часть на территории Йельского университета в Коннектикуте, еще часть над рекой Делавер в Филадельфии и, наконец, оставшуюся – на территории Принстонского университета, где она преподавала.

Итак, рассмотрим историю традиционных способов погребения. Сразу оговоримся, что погребение «гробом в землю» и кремация – это далеко не единственные традиционные похороны. У некоторых народов существуют иные погребальные традиции, восходящие ко временам поистине баснословным.

Но мы не будем касаться всяких экзотичных погребальных обычаев, например, предание пепла водам Ганга, как это и по сей день принято в Индии, или подвешивания тела к верхним ветвям деревьев, как поступали некоторые лесные северные народы, или скармливанье мертвого тела животным и птицам, как делали в Монголии еще в начале ХХ века, или поедание (!) умерших живыми, как это было заведено у аборигенов Австралии и соседних островов. Русские люди преимущественно наследуют общеевропейской цивилизации и культуре, поэтому нас, прежде всего, интересует именно европейская погребальная традиция, существующая на континенте с глубокой древности и до нашего времени.

Нам нередко приходилось слышать мнение, что предавать тело земле в Европе стали лишь с наступлением христианской эры, а до этого покойных повсеместно сжигали. И в подтверждение такого мнения обычно приводятся свидетельства древней литературы. Так в «Илиаде», между прочим, повествуется о похоронах Патрокла:

  • …Владыка мужей Агамемнон Тотчас войскам повелел разойтись по судам соразмерным. Те лишь остались на месте, кто был погребением занят, Клали поленья в костер, шириной и длиною в сто сажень,
  • Тело на верх положили, объятые скорбью великой.

Конечно, костер площадью в тысячу квадратных сажень (две с лишним тысячи метров) – это художественный прием гиперболизации. Очевидно, он был существенно меньше. Но нас не это интересует в данном случае.

Важно заметить, что хоронили греки одного из своих вождей, поэтому, естественно, похороны ему были устроены по самому высшему разряду.

Но думать, что в античные времена подобным же образом хоронили всякого покойного так же нелепо, как считать, что в советской России любого умершего гражданина клали в мавзолей по примеру погребения основателя системы.

В средиземноморских южных странах – и в древности, и в наше время – дерево неизменно остается чрезвычайно ценным материалом.

Как-то нам воочию пришлось увидеть на Крите такие строительные «пиломатериалы», каковыми в России не всякий хозяин стал бы печку топить.

Поэтому переводить дерево на сжигание трупа в той местности всегда являлось слишком большим расточительством. И удостаивались такого погребения лишь состоятельные граждане.

А вот в северной Европе – у кельтов, германцев, славян, финнов – при характерном для этой местности изобилии дерева, сжигание трупа было явлением повсеместным. При этом в Центральной России, в частности, археологи и антропологи обнаруживали в дохристианских курганах – равно славянских и финских – как целостные «костяки», так и кремированные останки.

В России научное исследование курганов, в том числе и московских, началось при императоре Николае I. Основоположник отечественной антропологии Анатолий Петрович Богданов, принимавший участие в 1838 году в раскопках курганов в Московской губернии, дает описание одного такого захоронения, обнаруженного им при селе Верхогрязье Звенигородского уезда.

Вот что он пишет: «Первый раскопанный курган имел вид острого конуса, высота его 2 сажени, окружность 16 сажень 1 аршин. Насыпь состояла из двух слоев: 1-й из сероватой земли и 2-й – из желтого песку и глины. На глинистом слое найден на глубине 3 аршин от вершины первый костяк, лежавший на левом боку и по направлению от З. к В.

На нем найдены следующие вещи: 1) на голове витой жгут из медной толстой проволоки, 2) ожерелье из мелких (числом 32) бус, в числе которых находятся янтарные, 3) на правой руке, на 1/4 ниже плеча, витой браслет из 4 медных проволок, 4) на указательном пальце той же руки медный решетчатый перстень, 5) на левой руке близ кисти витой браслет из двух толстых медных проволок, 6) обломок медной серьги. Вправо от черепа, на расстоянии одного аршина, найден довольно большой осколок горшка из черной глины и несколько кусков угольев, которыми, вероятно, он был наполнен. Второй костяк найден был на аршин глубже и несколько левее первого, хотя и в том же положении, как и первый. Кости были большого размера, вещей не было. Очевидно, этот двухъярусный курган заключал в себе верхний женский и нижний мужской скелет».

Это был довольно большой курган. (Нужно напомнить, что сажень равна трем аршинам, а аршин – 71-му сантиметру). Большинство же курганов было существенно меньше – в 2–3 аршина высотой, а иные от времени и вообще почти сравнялись с землей.

Но находки, обнаруженные в других курганах, а всех их Богданов раскопал в Москве и губернии не одну сотню, почти не отличались от этого первого Звенигородского. Причем в женских захоронениях всяких находок, вроде тех, что перечисляет Богданов, попадалось существенно больше, нежели в мужских.

И самые курганы над упокоенными под ними древними москвичками благородные древние москвичи насыпали выше «мужских» курганов.

Но язычники вятичи не всегда погребали умерших под курганами. До XII века они вообще почти всех покойников непременно сжигали. А затем еще довольно долго – до начала XIV века – вятичи и хоронили тела в землю, и предавали огню.

Киевский летописец, побывавший в московской земле, писал, что, кремировав покойника, вятичи «собравше кости вложаху в судину малу и поставляху на столпе на путех».

Вот какой вид открывался какому-нибудь страннику, калике перехожему, подходившему к поселению вятичей: при дороге у околицы их града стояли мрачные покосившиеся столпы с кровельками–голубцами наверху и с глиняными урнами под ними, наполненными прахом сожженных.

Но одновременно с этим древние жители московской земли хоронили прах сожженных и под курганами. Возраст некоторых курганов с явно кремированными останками в них восходит к VIII веку!

Чем руководствовались наши далекие предки – язычники, одних своих умерших сжигая, а других закапывая в землю «гробом», трудно даже предположить. Во всяком случае, не соображениями экономии дерева. Так или иначе, но оба этих типа погребения у них очень долго сосуществовали.

Можно ли развеять прах в Москве над Воробьевыми горами Курганы вятичей XI-XII веков в Царицыно Фото – «ГМЗ «Царицыно»

Богданов делает одно замечательное наблюдение. При раскопках могильников ему никогда не попадалось там оружие, и ни разу ему не встретился «костяк» с явными следами насильственной смерти – поврежденный череп и п.т. То есть люди умирали с миром, своей смертью, как теперь говорят.

Одновременно с этим Богданов установил, что московские курганы принадлежали не единому племени, а, по меньшей мере, двум разным. Черепа, найденные им в могильниках, относятся и к славянскому типу, часто встречающемуся в курганах по Днепру, и к типу финскому. По всем признакам эти племена долго жили вместе. Но при этом, очевидно, нисколько не враждовали.

Люди, населяющие московскую землю, никогда не знали войн. Это были исключительно миролюбивые охотники и хлебопашцы.

Практически во всех захоронениях Богданов находил глиняный горшок с углями или рассыпанные угли вперемешку с черепками.

Это еще одно важное свидетельство, с одной стороны, о миролюбивом характере, кротком нраве древних жителей московской земли и, с другой стороны, об их представлении об эстетических ценностях.

Загробный мир, как себе его представляли язычники, являлся подобием, – несколько, может быть, идеализированным, но все-таки подобием, – жизни земной. И то, в чем человек нуждался в этой жизни, ему непременно потребуется и на том свете.

Главной же ценностью земного существования, в частности, у славянских племен, являлась семья, дом и, конечно же, домашний очаг как символ благоденствия семьи. Вот почему, отправляя покойного в путь в мир иной, сродники снабжали его символическим образом загробного очага – горшком с углями.

Курганов древних москвичей особенно много найдено в Рузском, Звенигородском, Волоколамском, Дмитровском, Подольском уездах.

Читайте также:  Сонник: ухаживать за могилой на кладбище и убираться на ней

На территории современной Москвы Богданов обнаружил и раскопал несколько групп курганов. О сетуньских курганах, в частности, он так писал: «…Курганы лежат близ самой деревни Сетуни на земле г.

Орлова, дозволившего раскопку. Курганы лежат группою (более 20); они поросли леском…».

Вообще, курганы в Москве находились повсюду, вплоть до территории Кремля, но преимущественно все-таки на правом берегу Москвы-реки. Причем, как правило, они располагались именно у самой реки, пусть даже такой небольшой как Сетунь.

Богданов обращает внимание на то, что язычники «выбирали для своего кладбища место близкое к реке, возвышенное, обыкновенно представляющее большой кругозор; почти со всякой местности, занятой курганами, представляется обширный и очень красивый вид».

По этой примете теперь можно почти наверно предположить, где именно в Москве были курганы, исчезнувшие еще до начала научного изучения в России древних захоронений.

Они вполне могли быть и на всех семи московских холмах, в том числе на Боровицком, в Старом Ваганькове, на Швивой горке, на Воробьевых горах, и на месте нынешних монастырей, которые тоже устраивали по тому же принципу – откуда краше вид, – Даниловского, Симонова, Андроникова, и в других местах. До нашего времени курганы вятичей сохранились в Черемушках, Зюзине, Филях, Царицыне, Орехове–Борисове, Ясеневе, Братееве.

Еще во второй половине XIX века местные жители относились к курганам со священным трепетом, как к остаткам загадочной, неведомой им и потому пугающей цивилизации.

Насколько почтительным было отношение православных к захоронениям язычников, можно судить хотя бы по такой детали: в селе Черкизове, что на Клязьме, по народному поверью, под одним из курганов был похоронен древний князь с мечом и с сокровищами, но как ни нуждались местные мужички, так никто из них за многие годы соседства с этим вероятным кладом и не отважился попытаться его достать из-под земли. Раскопал курган только Богданов. Никаких драгоценностей, ни хотя бы меча, он там не обнаружил. В другом месте, когда он принялся раскапывать курган, крестьяне хотели его даже избить, полагая, что он, потревожив могильники древних людей, навлечет на деревню гнев их богов. Выйдет им через это натуральное светопреставленье! Хорошо, в конфликт вовремя вмешался какой-то волостной авторитет, умевший грамоте, и втолковал землякам, что люди «занимаются наукой».

Распространившееся в Европе христианство, действительно, утвердило среди верных единственный тип погребение – предание тела земле. Причин тому несколько. Прежде всего, это «библейский» тип, а следовательно соответствующий господствующему вероучению.

Вот первое описание похорон в Библии: «Жизни Сарриной было сто двадцать семь лет… И умерла Сарра… И отошел Авраам от умершей своей, и говорил сынам Хетовым, и сказал: я у вас пришлец и поселенец; дайте мне в собственность место для гроба между вами, чтобы мне умершую мою схоронить от глаз моих.

Сыны Хета отвечали Аврааму и сказали ему: …в лучшем из наших погребальных мест похорони умершую твою. …Ефрон Хеттеянин Аврааму… сказал: …послушай меня: я даю тебе поле и пещеру, которая на нем… похорони умершую твою.

…После сего Авраам похоронил Сарру, жену свою, в пещере поля в Махпеле, против Мамвре, что нынче Хеврон, в земле Ханаанской» (Быт. 23). Ну и, конечно, вспомним погребение Самого Христа: «Пришел также и Никодим, – приходивший прежде к Иисусу ночью, – и принес состав из смирны и алоя, литр около ста.

Итак они взяли Тело Иисуса и обвили Его пеленами с благовониями, как обыкновенно погребают Иудеи. На том месте, где Он распят, был сад, и в саду гроб новый, в котором еще никто не был положен. Там положили Иисуса ради пятницы Иудейской, потому что гроб был близко» (Ин. 19).

Заметим, гробом в древности называлась небольшая пещера, служившая местом погребения. Кстати, в этом значении корень «гроб» и поныне сохраняется в слове «гробокопатель». Естественно, христиане не могли хоронить своих новопреставленных как-то иначе, нежели это было принято у ветхозаветных верных, и тем более принципиально отлично от того, как был погребен Сам Основатель их Церкви.

В церковном христианском документе 303 года Gesta purgationis Caeciliani среди прочих клириков (ordinis minoris), упоминаются т.н. fossores – могильщики, или копатели.

Обратим внимание, что документ этот относится к эпохе, когда христианство еще не стало в Римской империи государственной религией, а его исповедники подвергались жесточайшему преследованию, и, по всей видимости, очень рисковали, хороня своих умерших по христианскому обряду: для их ненавистников и преследователей – язычников это могло быть дополнительным поводом подвергнуть исповедников запрещенного и гонимого вероучения жестоким репрессиям. Хотя, как мы уже отмечали, сожжение умершего на костре в Римской империи было и среди язычников типом погребения далеко не самым распространенным.

А уже всего несколько лет спустя – с 313 года – особым эдиктом императора Константина христианство было совершенно уравнено с языческой религией, а затем и вовсе вытеснило последнее, и погребение умершего в «гроб», то есть в пещеру или могилу, выкопанную в земле, стало основным типом в империи. По мере же распространения христианства за пределами греко-латинского мира и среди народов северной и восточной Европы также утверждается именно такой тип погребения.

Точно так же и на Руси традиция погребения умершего в землю утверждалась в соответствии со степенью распространения христианства среди населения. История не сохранила даты последнего языческого погребального костра в нашей стране.

Но поскольку племя вятичей дольше других славянских племен хранило веру в многобожие – едва ли не до начала XIV века, – то, по всей видимости, где-то до этого времени среди русских еще отчасти соблюдалась традиция сжигать умерших.

Итак, начиная с XIV столетия, на протяжении шести веков, предание тела земле оставалось практически единственным типом погребения. И лишь с начала ХХ-го стали появляться крематории.

Первый российский крематорий был построен в форте «Император Александр I» на Балтийском море и предназначался для сжигания зараженных чумой подопытных животных. Однако в нем были сожжены также и несколько умерших от названной болезни людей. Во время Гражданской войны действовал крематорий в Петрограде.

Проработал он не долго, и кремирован в нем было всего около четырехсот трупов. Наконец в 1927 году в Москве был открыт известный Донской крематорий, впоследствии подобные заведения стали появляться и в других городах, и сожжение снова стало в России совсем нередким типом погребения.

Сейчас в Москве действуют четыре крематория: Николо-Архангельский, Митинский, Хованский и Носовихинский. Старый Донской крематорий в 1973 году был закрыт.

Источник: http://www.mos-ritual.ru/ryabinin/oni-soshlis-zemlya-i-plamen

Юрий Белаш — Окопные стихи

Здесь можно скачать бесплатно «Юрий Белаш — Окопные стихи» в формате fb2, epub, txt, doc, pdf. Жанр: Поэзия. Так же Вы можете читать книгу онлайн без регистрации и SMS на сайте LibFox.

Ru (ЛибФокс) или прочесть описание и ознакомиться с отзывами.

На Facebook
В Твиттере
В Instagram
В Одноклассниках
Мы Вконтакте

Описание и краткое содержание «Окопные стихи» читать бесплатно онлайн.

Юрий Семенович Белаш родился в 1920 году. Войну начал рядовым, солдатом-минометчиком, закончил лейтенантом. Судьба берегла Юрия: он — один из немногих счастливчиков, доживший от медали «За оборону Москвы» до медали «За взятие Берлина». После войны Ю.С. Белаш закончил Литературный институт. Дебютировал в 1950 г.

как рецензент в журнале «Знамя». Стихи начал писать спустя двадцать лет после окончания войны. Выпустил две книги: «Оглохшая пехота» (1981), «Окопная земля» (1985). Посмертно была издана книга «Окопные стихи»  (1990). Ю.С.

Читайте также:  Зачем бросают горсть земли в могилу при похоронах

Белаш умер в 1988 году, умер в одиночестве, в своей холостяцкой квартире на Ломоносовском проспекте, «высотном блиндаже», зажав в руке таблетку нитроглицерина. В предисловии к «Окопным стихам» В. Кондратьев написал: «У Юры, как и у многих погибших на войне, нет могилы.

Он завещал свой прах развеять с Воробьевых гор над Москвой. Те, кому дорога и близка его поэзия, могут пойти туда и помянуть настоящего солдата и настоящего поэта…»

Я никогда не думал, что могу писать стихи.

С тех пор и пишу стихи. В основном — о войне: другие темы кажутся пресными.

  Вот я и старался — предметно, в прямом изображении — передать чувства и мысли моих, в большинстве своем, давно погибших фронтовых товарищей, обстановку переднего края, собственные впечатления военных лет.

И когда я сейчас пытаюсь понять, а почему я так поздно стал писать стихи, то прихожу к мысли, что главная причина, пожалуй в том, что я, как ни странно, долго не мог постичь простую истину: поэзия должна быть познавательна не меньше, чем добротная проза. Но лучше поздно, чем никогда…

  • Он
  • Он на спине лежал, раскинув руки,
  • в примятой ржи, у самого села, ––
  • и струйка крови, чёрная, как уголь,
  • сквозь губы неподвижные текла.
  • И солнце, словно рана пулевая,

облило свежей кровью облака…

  1. Как первую любовь,
  2. не забываю
  3. и первого
  4. убитого
  5. врага.
  6. Пехоту обучали убивать
  7. Пехоту обучали воевать.
  8. Пехоту обучали убивать.
  9. Огнем. Из трехлинейки, на бегу,
  10. Все пять патронов — по знакомой цели,
  11. По лютому, заклятому врагу
  12. В серо-зеленой, под ремень, шинели.
  13. Гранатою. Немного задержав,
  14. К броску уже готовую гранату,
  15. Чтоб, близко у ноги врага упав,
  16. Сработал медно-желтый детонатор.

Штыком. Одним движением руки.

  • Неглубоко, на полштыка, не дале.
  • А то, бывали случаи, штыки
  • В костях, как в древесине, застревали.
  • Прикладом. Размахнувшись от плеча,
  • Затыльником в лицо или ключицу.
  • И бей наверняка, не горячась,
  • Промажешь — за тебя не поручиться.

Саперною лопаткою. Под каску.

  1. Не в каску — чуть пониже, по виску,
  2. Чтоб кожаная лопнула завязка
  3. И каска покатилась по песку.

Армейскими ботинками. В колено.

  • А скрючится от боли — по лицу.
  • В крови чтобы горячей и соленой
  • Навеки захлебнуться подлецу.
  • И, наконец — лишь голыми руками.
  • Подсечкою на землю положи,
  • И, скрежеща от ярости зубами,
  • Вот этими руками задуши!
  • С врагом необходимо воевать.
  • Врага необходимо убивать.
  • Судьба
  • Он мне сказал:
  • — Пойду-ка погляжу,
  • Когда ж большак саперы разминируют…
  • — Лежи, — ответил я, — не шебуршись.
  • И без тебя саперы обойдутся…
  • — Нет, я схожу, — сказал он, — погляжу
  • И он погиб: накрыло артогнем.
  • А не пошел бы – и остался жив.
  • ___
  • Я говорю:
  • — Пойду-ка погляжу,
  • Когда ж большак саперы разминируют…
  • — Лежи, — ответил он, — не шебуршись.
  • И без тебя саперы обойдутся…
  • — Нет, я схожу, — сказал я, — погляжу
  • И он погиб: накрыло артогнем.
  • А вот пошел бы – и остался жив.
  • ***
  • Памяти техника-лейтенанта Анатолия Щукина из Моршанска
  • “До свиданья” не скажешь:
  • свиданья — не будет. А “прощай” —
  • не решаются вымолвить люди.
  • И уходят безмолвно в сосновую рамень,
  • и шуршит подорожник у них под ногами.
  • Запрокинулись сосны в лазурь головою
  • и полощут лениво зеленую хвою,—
  • и бойцов, уходящих из жизни до срока,
  • болтовнёю трескучей провожает сорока.
  • Ночная атака
  • Утопая в снегу, мы бежали за танками
  • А с высотки, где стыло в сугробах село,
  • били пушки по танкам стальными болванками
  • а по нам – минометчики, кучно и зло.
  • Мельтешило в глазах от ракет и от выстрелов.
  • Едкий танковый чад кашлем легкие драл
  • И хлестал по лицу – то ли ветер неистово,
  • то ли воздух волною взрывною хлестал.
  • Будь здоров нам бы фрицы намылили холку!
  • Но когда показалось, что нет больше сил –
  • неожиданно вспыхнул сарай на задворках,
  • точно кто-то плеснул на него керосин.
  • Ветер рвал и закручивал жаркое пламя
  • И вышвыривал искры в дымящийся мрак, —
  • Над высоткой, еще не захваченной нами,
  • Трепетал, полыхая, ликующий флаг.
  • Через час у костра мы сушили портянки…
  • Что видно из окопа
  • Что видно из окопа? —
  • заброшенный пустырь,
  • поросший лебедой,
  • полынью и ромашками —
  • исхлёстанные пулями;
  • повсюду — хлам и мусор:
  • похоже, горожане
  • устроили здесь свалку;
  • овражек травянистый
  • с корявыми сосёнками,
  • и заросли орешника —
  • осколками порубаны;
  • ребячий стадион —
  • лужайка, на которой
  • футбольные ворота
  • без перекладин сверху;
  • какая-то постройка,
  • сгоревшая дотла —
  • чернеют головёшки;
  • а рядом — бузина,

и ягоды — кровинками…

  1. Что видно из окопа? —
  2. булыжная шоссейка,
  3. омытая дождями,
  4. в шеренгах тополей;
  5. зелёно-бурый танк,
  6. подбитый на дороге, —
  7. и башня набекрень;
  8. воронки от снарядов
  9. с отвалами земли,
  10. а минные — помельче,
  11. как треснувшие блюда;
  12. да проволока ржавая
  13. колючих заграждений

с присевшими стрекозами…

  • Что видно из окопа? —
  • бедняга воробей,
  • пораненный войною,
  • скакает через силу,
  • заваливаясь набок;
  • бугры кротовых куч,
  • после дождей нарытые;
  • мышонок полевой —
  • снуёт себе у норки,
  • корма заготовляет;
  • и тучи синих мух

над трупами убитых…

  1. Что видно из окопа? —
  2. немецкая траншея
  3. у городка фабричного —
  4. проходит огородами:
  5. картофель и капуста;
  6. окраинные домики:
  7. разрушенные крыши,
  8. проломанные стены,
  9. распахнутые двери,
  10. повыбитые окна —
  11. и ни души вокруг;
  12. и две трубы кирпичные
  13. на фоне неба синего
  14. с застывшими барашками

далёких облаков…

  • Что видно из окопа? —
  • да ничего особого:
  • нейтралка — вот и всё!
  • Замполит

Шли Брянщиной. Фриц драпает. Большое село — Ишово. Часть изб горит. Старуха произносила речь…

  1. Из фронтового дневника. 20 сентября 1943 года
  2. Помню:
  3. стоя на пожухлом склоне,
  4. вытянув натруженные руки,
  5. к нам, идущим по селу колонной,
  6. с речью обратилася старуха.
  7. Стлался дым — чадили гарью хаты:
  8. фрицы драпанули из села,
  9. и остались после них, проклятых,
  10. как обычно — пепел и зола.
  11. И хотя уже мы пол-России
  12. видели в руинах и слезах,
  13. горло жгли старухины, простые,
  14. не из книжек взятые слова.
  15. И Вершинин Колька, мой наводчик,
  16. произнёс серьёзно так на вид:
  17. — Неплохой бы вышел, между прочим,

из мамаши этой замполит!..

  • А у замполита сдали нервы.
  • И, проковыляв с пригорка, мать
  • принялась над нами, как над мёртвыми,
  • жалобно, по-бабьи, причитать.
  • Тут мы растерялись на мгновенье.
  • А Вершинин Колька говорит:

— Мать! Не хорони нас прежде времени.

Это дело, знаешь, не горит…

  1. И уж всё на свете перепутав
  2. и не зная, как себя вести,
  3. на прощанье стала нас старуха
  4. по-крестьянски истово крестить.
  5. И мы шли —
  6. повзводно и поротно,
  7. с Богом незнакомые вовек,
  8. шли
  9. в шеренгах, сдвинувшихся плотно,
  10. словно все — один мы человек;
  11. шли
  12. под это крестное знаменье,
  13. как когда-то предки наши шли,
  14. шли сурово
  15. под благословенье
  16. русской
  17. исстрадавшейся
  18. земли.
  19. Неудачный бой

Мы идем — и молчим. Ни о чем говорить нам не хочется.

И о чем говорить, если мы четверть часа назад

положили у той  артогнем перепаханной рощицы

половину ребят — и каких, доложу вам, ребят!..

  • Кто уж там виноват —
  • разберутся начальники сами,
  • Наше дело мы сделали: сказано
  • было “вперед” — мы вперед.

А как шли!.. Это надобно видеть своими глазами,

как пехота, царица полей, в наступленье в охотку идет…

  1. Трижды мы выходили на ближний рубеж для атаки.
  2. Трижды мы поднимались с раскатистым криком “ура”.
  3. Но бросала на землю разорванной цепи остатки
  4. возле самых траншей пулеметным огнем немчура.
  5. И на мокром лугу, там и сям, бугорочками серыми

оставались лежать в посеченных шинелях тела…

  • Кто-то где-то ошибся.
  • Что-то где-то не сделали.
  • А пехота все эти ошибки
  • оплачивай кровью сполна.

Мы идем — и молчим….

Сухая тишина

Источник: https://www.libfox.ru/589977-yuriy-belash-okopnye-stihi.html

Ссылка на основную публикацию